Обзор туров и путешествий

Сульц — родовое гнездо Дантесов. Покинув Россию, Жорж-Шарль в конце концов возвратился на малую родину и стал настоящим хозяином города.

Он мэрствовал, сенаторствовал, обихаживал и обживал городское пространство, создавал рабочие места, сохранил о себе добрую память. И даже сомнительную славу убийцы лучшего русского поэта поневоле превратил в источник инвестиций для славного города Сульца.

Неподалеку от кладбища (здесь, впрочем, все неподалеку) расположен замок Дантесов. Песочно-желтый окрас, ухоженные старые деревья, густо-зеленая лужайка, крупные капли на розах — все как положено. Теперь тут гостиница и ресторан: дороговато, но неплохо. Сегодня народу еще мало, но уже завтра туристы подтянутся — во внутреннем дворе дают спектакль. Про русского поэта Пушкина и напророченного ему белого человека, он же Дантес, если кто вдруг не знает. Яркая афиша растянута вдоль ограды, золотисто-смугленький гений похож на палехского мужика — успех неизбежен.

Впечатления копятся, нарастает удовольствие от подлинности, и все-таки главная цель — впереди. Замок-музей Бухенек. Пока опять не хлынул дождь, ныряем внутрь; раздвигая толпу детей, которые с учителями проходят краткий курс краеведения, на полной скорости осматриваем историческую экспозицию, чуть подольше остаемся в полуподвальном зале Мальтийского ордена, который процветал когда-то в Сульце, и наконец рывком поднимаемся на следующий этаж. Музейное пространство Дантеса.

Здесь нет сегодня главного экспоната — тех самых дуэльных пистолетов, они заменены даже не муляжом, а фотографией. Но все остальное есть. Изображения Натальи Николаевны соседствуют с изображениями барона Геккерна, сквозь блики главной витрины мы смотрим на очки Дантеса и портрет кучерявого Пушкина в детстве. Замысел музейщиков понятен: что было, то было; что было, то прошло; что прошло, то будет мило. Но постепенно к общей атмосфере полного умиротворения примешивается привкус неутоленного чувства, начинает звучать отголосок клокочущей страсти. Вот гипсовый Пушкин косит африканским глазом на старика барона, так похожего на знатного ростовщика. Вот в углу стоит мишень, изображающая небольшого человека в бакенбардах, на уровне сердца — круговой прицел. Дантес всю оставшуюся жизнь пристреливался по утрам…